Если бы я был Ельциным

Если бы я был Ельциным

Фигура Бориса Ельцина воспринимается в обществе крайне негативно. Гиперинфляция, нищета, расстрел парламента, чеченская война и т.д. Однако на рубеже 1991-1992 годов кредит доверия на проведения рыночных реформ и лично первому президенту России был огромен. На его инерции Борис Николаевич выиграл (или, вернее, не проиграл) референдум весной 1993 года, что позволило ему не особо церемониться со своими оппонентами в «черном» октябре 93-го. Павел Грачев тогда четко выполнил поставленную задачу по штурму Белого дома, хорошо зная, что Россия если не поддержит, то не осудит и промолчит.

Как мы знаем, прозападный, либеральный курс Бориса Ельцина в итоге провалился. Россияне не стали в большинстве своем зажиточными людьми, а сама Россия частью западного мира. А могло ли получиться по-другому? С моей точки зрения, могло.

Начнем с политики. После распада СССР основными проблемами оказались Крым и Чечня. Как известно, Украина была готова отдать Крым в обмен на независимость. Предвидя будущие газовые споры, можно было предложить украинцам обменять газотранспортную систему на добычу в России, дав гарантии нулевой экспортной пошлины. При этом право реэкспорта российского газа для Украины не предполагалось. Были ли шансы договориться с Дудаевым в начале 1992 года или был неизбежен силовой вариант — вопрос сложный. Однако позиции чеченского лидера на тот момент были еще достаточно слабы, и в самом худшем случае дело бы просто удалось решить малой кровью, не имеющей ничего общего с трагедией январского штурма Грозного в 1995 году.

Но главное, конечно, экономика и отношения с Западом. К январю 1992 года Россия уже имела обязательства по выводу войск из Европы, а распад Союза делал фактически неизбежным вхождение стран Прибалтики в НАТО. Изменить ситуацию было уже нельзя, но можно было продать ее подороже. Немецкие лидеры потом оценивали сдачу ГДР в 50-80 млрд дойчмарок. Однако основными бенефициарами в завершении холодной войны были американцы, с которых вполне можно было бы получить порядка $200 млрд. Немецкую сумму можно было бы отправить на покрытие дефицита бюджета, а американскую — в международные резервы Банка России. Естественно, надо было бы сразу ставить вопрос о полном списании советских долгов. Ведь «новая демократическая Россия» не должна отвечать по обязательствам «тоталитарного советского коммунистического режима».

Первым и самым важным экономическим шагом должен был бы быть запуск непосредственно российского рубля. Это позволило бы отсечь советские деньги, которые тогда еще активно печатались в большинстве бывших советских республик. Это фактически и сделал Виктор Геращенко, но с опозданием — только летом 1993 года. После появления российской валюты можно было бы сразу говорить о введении внутренней конвертируемости рубля, что позволило бы наполнить полки магазинов импортными товарами. Ну и, конечно, рубль должен быть сильным. Гарантия — резервы ЦБ в размере $200 млрд. Сильный рубль это также гарантия от высокой инфляции.

Вопрос приватизации можно было решить за один 1992 год. Малая приватизация (химчистки, кафе, салоны красоты и т.д.) могла быть проведена за полгода. Более важный вопрос — крупные предприятия. Россияне должны были бесплатно получить акции компаний связи, электроэнергетики, нефтяного и газового комплекса пропорционально их вкладам в «Сбербанке». А сами вклады по желанию могли бы быть конвертированы в акционерный капитал «Сбербанка». Естественно, контрольный пакет акций этих предприятий должен был быть минимум на пять лет закреплен в руках государства. В результате Россия бы быстро получила массовый фондовый рынок, большой класс мелких инвесторов и быстрые и масштабные инвестиции западных фондов. Вместо залоговых аукционов часть предприятий можно было продать немцам или американцам. Так поступили все правительства стран Центральной и Восточной Европы. Остальные предприятия – акционирование и размещение только членам трудового коллектива. Фабрики – рабочим, не на словах, а на деле. И никаких ваучеров.

Ну и вишенка на торте – успеть вступить в НАТО раньше прибалтов или украинцев. Причем на особых условиях.

Как мы хорошо знаем, реальность оказалось другой. Говорят, основная причина — отсутствие грамотных российских экономических кадров в тот момент. Это частично правда. Самородки типа Виктора Геращенко были исключением. Однако абсолютно другой план реформ могли составить западные консультанты и аналитики западных инвестбанков, если бы перед ними действительно была поставлена задача быстрого и безболезненного перехода России к рынку. Просто такой задачи не стояло. Люди, которые в большинстве были в окружении Ельцина, не думали о России. Они были временщиками и думали прежде всего о личном обогащении. Об «эвакуации» cвоих семей на Запад. Короля, как всегда, играла свита.

Может, по факту оно и к лучшему. Экономика и оборонный комплекс в итоге восстановились. А Россия так и осталась отдельной евразийской цивилизацией, а не растворилась в Западе, не стала частью западного мира.